Здравствуй, Анетт, моя милая дурочка…
Ты ведь сейчас сидишь у окна, я знаю. У тебя наверняка учащенное дыхание, и кружева твоего лифа сбиты. А эти пунцовые щеки и бледная кожа? Они просто вопят, что ты влюблена и взволнована, будто бы без их криков это не очевидно.
Ах, Анетт, ты еще так юна, а уже хочешь упасть в пряность трав Прованса, потерять в них закат и нечаянно встретить рассвет. Вот ты сидишь у окна и смотришь на тропу, ведущую от дома старого мельника до конюшни старика Леона, а видишь только травы и путника. И все это золото пшеницы, розовые бутоны клевера, зелень сорной травы – все это интересно тебе лишь как декорация к загорелому телу того, в чьих объятьях ты мечтаешь оказаться.
Ты смелая, потому что влюблена, и совсем не боишься погибнуть в лапах самого ужасного многоглавого дракона, держащего в страхе жителей всех маленьких городков Франции – дракона по имени «людская молва».
Ты знаешь о своем путнике всё, и это всё вперемешку с травами и рассветами заполняет твои мысли и вздохи. А это маленькое письмо в аккуратном голубом конвертике, так тщательно заклеенном, с идеально выведенными буквами адреса и надписью «Анетт Бовари, лично в руки», отправленное тобой вчера из соседней деревушки, что за холмом, так и останется нераспечатанным. Оно упадет в корзину с такими же аккуратными голубыми конвертиками, уже выполнившими свою самую главную миссию – ведь их тебе доставил Жиль, юный почтальон, путник и повелитель всех трав, закатов и рассветов в Провансе.
Avec amour,
Твоя милая дурочка
Анетт Бовари
